тема стихотворения дума лермонтова

Ответ от Liudmila Sharukhia[гуру]
Действительно, время написания стихотворения — одно из наиболее мрачных в истории России. После поражения декабристов становится невозможной практически любая деятельность. В связи с этим в людях появляется стремление замкнуться в себе, уйти от жизни в мир дум. Стихотворение Лермонтова — не взгляд на поколение со стороны, а откровение человека, принадлежащего поколению: “Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать... ”, “Я знал одной лишь думы власть — одну, но пламенную страсть... ” и т. д. Поскольку поколение лишено возможности действовать,
...под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Тон “Думы”, потрясший современников, воспроизводит эмоцию “социального отчаяния”. Анализируя свое поколение, Лермонтов видит конфликт между разумом и страстью:
...И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
Это приводит к противоречию между смысловой законченностью фразы и эмоциональностью отдельного слова. Хотя многие строки афористичны (“И ненавидим мы, и любим мы случайно... ”), они не способны в полной мере вместить авторские эмоции.
Перед опасностью позорно малодушны,
И перед властию — презренные рабы —
фраза законченная, но за ней идут стихи, продолжающие ее эмоционально:
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты - его паденья час!
Логическая связь между четверостишиями и частями стихотворения заметно ослаблена и фактически поддерживается лишь общей темой и эмоциональным строем. Каждое четверостишие — законченное предложение. Голос рассудка звучит открыто, голос страсти — приглушенно. Этот противоречивый поток прекрасно отражает сознание поэта, контраст между высотой чувства и отрицающей мыслью. На этом фоне слово часто функционирует в переносном значении: “состариться” означает не только физическую, но и духовную старость, “ровный путь без цели” — знак равнодушия, апатии, отсутствия жизненных тревог и падений. Часто встречаются метафоры (“старость души”, “жизнь-путь” и т. д.) .
В первой части стихотворения основную эмоционально-смысловую .нагрузку несут традиционные слова элегического романтизма (“печально”, “томит”, “вянем”) и слова философского и общественно-политического значения (“познанья”, “сомненья”, “добру”, “злу”, “рабы” и пр.) . Выразительны резкие оценочные эпитеты (“постыдно”, “позорно”). Они подготавливают высокую романтическую ноту, которой заканчивается первая часть: “Так тощий плод... ”
Во второй части слова ораторского стиля отсутствуют, их заменяют слова стиля элегического. Выразительный эффект достигается игрой “прозаизмов” и “поэтизмов” (“остаток” — “чувства”), которая поддержана употреблением контрастирующих слов: “ненавидим” — “любим”, “холод” — “огонь”. Романтика сменяется реквиемом по поколению.
В последней части вновь появляются слова ораторского стиля в сочетании с лексикой, носящей философский оттенок: “ни мысли плодовитой”, “судья”, “гражданин” и т. д. Чем более убедительно развенчивается поколение, тем прозаичнее становится стиль.
Все вышесказанное позволяет говорить о жанровом своеобразии стихотворения. Это не традиционная элегия, для которой характерно единство стиля и интонации, не философская элегия, не гражданская ода. Содержание “Думы” не вмещается в границы какого-либо определенного жанра, ибо гражданская тема становится глубоко личной.
Лермонтов не отделяет себя от поколения, поэтому в стихотворении нет слов “я” и “вы”, но есть слово “мы”. Именно в этом заключается трагедия поэта, неотделимая от трагедии времени, поколения и страны.