образ людмилы в поэме руслан и людмила

Ответ от Анастасия Самойлюк[гуру]
Людмила – это соборная душа России, которую так точно и поэтически описал Даниил Андреев : «То, что объединяет русских в единую нацию; то, что зовёт и тянет отдельные русские души ввысь и ввысь; то, что овевает искусство России неповторимым благоуханием; то, что надстоит над чистейшими и высочайшими образами русских сказаний, литературы и музыки; то, что рождает в русских сердцах тоску о высоком, особенном, лишь для России предназначенном долженствовании…» . Душа России является соборной и идеальной, т. е. вмещающей в себя всё лучшее, что в нас есть. А так как это явление бесспорно существует, то её воплощение в прекрасном, женственном, чистом образе Людмилы наиболее реально.
Руслан – это русский путь, правильный и верный, жених Людмилы, единственный способный сделать её счастливой. Их соединение в долгожданном браке означало бы благодатный расцвет России. То, что в конце поэмы это всё-таки происходит после стольких мытарств, горя, разлуки, предательств, беснований тайных и явных врагов, позволяет нам надеяться, что это случиться. И все, кто любит Россию, будет к этому причастен, т. к. лучшую часть нашей души составляет Людмила.
Финн – пастух, это его изначальное занятие, иначе говоря, пастырь. Мы считаем, что Финн – это соборная духовная сущность, состоящая из всех святых и праведных душ. Сильнейшую его часть можно представить как живой небесный иконостас. И этот благотворный вещий дух будет хранителем русского пути, то есть нашего Руслана, умножая его силу, не давая оступиться и потерять надежду в его тяжёлом пути. Для сущих на небе нет ничего скрытого, их влияние выражается в том, что Пушкин называет тайным промыслом.
Являясь существом тёмным и мистическим, Наина появляется как призрак и исчезает в никуда. Она предстаёт перед нами сундуком злобы и источником тёмных замыслов, которые претворяет не сама, но воздействуя на других. Образы Наины и финна противоположны, но существовать им приходится в одном пространстве. Неудивительно, что отношения их складываются трагично. Нас это интересует уже не с художественной точки зрения. Ведь история этих отношений – это история века, в котором мы родились.
О пути Руслана говорится без иносказаний в 4 песни:
«…Зима приближилась — Руслан
Свой путь отважно продолжает
На дальный север; »
Это верно ещё и потому, что за время путешествия Руслана, отражающего многовековую историю Государства Российского, столица передвигалась из Киева в северном направлении – в Москву, в Петербург.
Иудаизм исповедывал тогда Хазарский каганат, находившийся на юге, и хазарский хан направляется именно туда:
«…Младой Ратмир, направя к югу
Нетерпеливый бег коня» .
Остались запад – католичество и восток – ислам. Мрачный и воинственный Рогдай мчится на восток:
«…Когда Рогдай неукротимый,
Глухим предчувствием томимый,
Оставя спутников своих,
Пустился в край уединенный
И ехал меж пустынь лесных» .
Лесные пустыни могут быть только востоком. Фарлаф по своим качествам и поступкам будет означать запад и всё, что с ним связано.
Значит, и в дальнейшем тексте подтверждаются эти четыре символические линии:
Руслан – север – православие;
Ратмир – юг – иудаизм;
Рогдай – восток – ислам;
Фарлаф – запад – католичество.